landaur's Journal

Trilok Gurtu
***
что-нибудь рассказать не успеваю, а чтобы не подумали, что я случайно помер, врезавшись на вертолете в другой вертолет, или на велисапеде застрял колесом в стрелках, когда пытался перехать через железную дорогу, а тут вдруг паровоз - сто тыщ тонн, пыхтит и на меня несется, а машинист сигналит и к лобовому стеклу прилип, да так, что треснули очки, и тут удар, и я уже кричу на небе, здрасте! а нет ли у вас тут где-нить пожарной лестницы, чтобы сползти по ней вниз? На Землю. Там я Маню пообещал сводить в кино, и она теперь ждет меня в самом красивом своем платьице, огорчается и плачет и каждую минуту смотрит на часы...
Вот.. чтоб вы всего этого не подумали, выставляю музычку, тут человек на барабанах играет как половина оркестра:) А другая половина - кайфовщик намбер цвай - на клавишах:)

ты веришь в такое?
***
хочешь, я расскажу тебе сказку про горы, про ручей, который после дождя превращается в бурный поток, срывающий все на своем пути и уносящий добычу в бог-весть какие дали? Тебя тоже раз так унесло? С тех пор ты заикаешься? А я тоже заикался раньше в присутствии женщин, а теперь наоборот - меня колотит, когда их долго нет. Знаешь, ведь и они как бурные реки: подхватят, понесут, собьют с ног, a потом проснешься ночью: где-то в темноте тикает чужой будильник, в чужое большое окно заглядывает уличный фонарь с загнутой шеей, он бросает холодный свет на белые незнакомые стены. A самый чужой здесь я, я чувствую это каждой клеткой своей кожи, как ее не любит чужая простыня, я даже не знаю, каким будет возле кровати пол, когда опущу на него ногу: холодным -каменным, на котором всегда пристают к ногам крошки, или ворсистым, неприятным, на котором нервничает ступня, пытаясь зачем-то угадать его цвет. А рядом мягкое дыхание - оно.. твое? Так нет же, мы только познакомились, а там была другая женщина, а мы с тобой гуляем по парку, и мне кажется почему-то, что я всю свою жизнь искал именно тебя. А ты нашлась сама, ты шла ко мне, уже издали тихо улыбаясь, а я сидел на скамейке, и каждому твоему шагу вторило мое сердце, и с каждым ударом все громче, а когда ты подошла и oстановилась напротив меня, оно ударило так, что руки выронили книжку, а заготовленное приветственное слово застряло в мигом пересохшем горле. Мне кажется, я хотел сказать, "здравствуй". А что я еще скажу, если тысячу лет ждал тебя, а ты где-то там в другом мире без меня жила и ко мне не торопилась, а когда я уже решил тебя забыть, появилась вдруг в этой смешной розовой куртке, которую я уже люблю?
Ты подошла и потеряла улыбку и смотрела мне в глаза долго-долго, до крови закусив нижнюю губу, а потом уронила слезу, даже не пытаясь смахнуть ее, а та упала на желтый осенний лист, который решил, наверное, что снова пошел дождь. А потом ты протянула мне руку и просто сказала : "пошли?"
И мы пошли, взявшись за руки, по дорожке усыпанной красными и желтыми листьями, а книжка осталась лежать под скамейкой.
- Погоди! - вспомнил я и кинулся назад, поднял лист, на который упала твоя слезинка и сунул его в карман. - Теперь ты со мной вся!
- У меня их много! - улыбнулась ты, - я ужасная плакса! А еще я заика, но только вот сейчас почему-то не заикаюсь, мне нагадали, что когда я найду тебя, это перейдет на другого человека, а он хоть и станет новым заикой, но обретет вместе с тем большое счастье. Глупости ведь, правда? Или ты веришь в такое?
- Н-ннне з-зззн-наю.. - пожал плечами я и крепче сжал твою мягкую ладонь.

***
помните, я как-то рассказывал о коте Васе, который в прошлой жизни был собакой? У меня тут фотография есть как раз из его прошлой жизни, кому интересно, гляньте.

( Вася )

хрю-грипп
***
У вас прививки делают? У нас делают. Бесплатно. Надо тока очередь отстоять. В кабинет загоняют пачками по 10 человек: дяди-тети - все вместе, выстраивают в щеренгу: равняйсь - смирно - оголить плечо! У одной тетеньки рукав слишком узкий - задрать нельзя, потому она снимает коффточку - эт красиво. Она спрашивает, а лиффчик тожа? Ей говорят, эт не баня, гражданка, потерпите так. Из-за полу-прозрачной ширмы выдвигаются трое широкоплечих медбратьев с чепчиками на головах, в руках у каждого по шприцу и по кусочку марли, пропитанной спиртом. Через минуту все обколоты, а тетя в лиффчике - два раза. Она кричит, ай! а почему два? Ей отвечают, что три делают только коровам. А потом все спешат домой и пластом ложатся на диваны. У тети с лиффчиком и коффточкой дивана нет, потому она ложится на два составленных вместе деревянных стула. Какая маленькая тетя! - скажете вы и от умиления улыбнетесь - всего лишь два стула! Но тут улыбаться нефиг, потому как тете нужны были бы четыре стула, но в хозяйстве у нее их всего лишь два. Есть еще третий, но у того одна короткая нога, раз пришел гость и раскачивался на нем, а после пятой рюмки грохнулся на пол, отбил себе четыре ребра и сказал, ну *б твою мать, что у тебя за мебель? И тетя убрала его на открытый балкон и поставила на него огромный кактус, а тот расперся во все стороны иголками, чтобы через низкую ограду не слететь с четвертого этажа и день и ночь дрожал от страха. А по соседству его отпрыск в горшочке поменьше, на ровной крепкой подставочке, грустно смотрел на родича и то и дело вздыхал: мне кажется, ты сегодня-завтра *бнешься..
А тетя оч неудобно лежала на стульях, и в промежуток между ними потихоньку сползала ее попа. А когда достала до пола, тетя подтянула ее (у нее был офигенно крепкий пресс), и от напряжения разошлась по шву коффточка, а лиффчик страшно затрещал, но не лопнул. Выдержал, блин, какая качественная штука, хоть сам надень, но мне - зачем? А посреди ночи тетя все же прикимарила и сползла на пол, да так и храпела там, отлежала себе бок, и в уши ей набилась пыль, и на том побочные явления после прививки у нее закончились. Зато весь остальной народ два дня от температуры дрожал и зубами щелкал, а не третий день известку со стен грыз и на четвертый все еще ее слизывал. А на пятый пена пошла изо рта и прыщами покрылась задница - явный признак выработанного иммунитета.

Клара, Вася, туман
***
вчера ехал на работу в густом тумане. Казалось, что сидишь не в машине, а в фантастическом аппарате, пробивающимся сквозь облака, в которых тут и там загорались размытые огни. Из динамиков полилась музыка, ласкающая ухо песнями Sting, Seal, Sade, Далерa.. Далер! И ты здесь? Как же ты попался а в этот гордый ряд гигантов, соловей? Почему-то страшно захотелось расцеловать ответственного за выбор музыки человека. И я непременно сделал бы это, если бы не был им сам. Флешка с музыкой была моя.
Но это было вчера, и потому уже не правда, не стоит отыскивать в прошлом духовную пищу для мозгов, ибо только тот день, в котором ты осознаешь себя и мыслишь, и есть настоящая реальность, а все остальное: в будущем ли оно, в прошлом ли -- эт все фигня, обман и фантазия. Нельзя наесться колбасой, съеденной вчера, или насладиться женщиной, которая сказала "прощай" и улетела на пропавшем без вести звездолете.
Потому расскажу вам лучше обещанный рассказ про кота Васю. Это будет своего рода премьера, поскольку я еще ни разу не сдерживал обещания такого рода. Мне кажется, я все же был девушкой в прошлой жизни, когда все обещанное забывал, еще не успев его рассказать до конца, а теперь это прошлое откликается во мне и мешает честно жить. Странно, что у него такая крепкая хватка, ведь мне, в общем-то, никакого дела до него нет, и единственное, что любопытно было бы знать, какого размера у меня тогда был лифчик.
А Вася сам напомнил о себе сегодня утречком. Зазвонил телефон, я поднял трубку и представился: "Центральная гинекологическая клиника по борьбе с эпидемией бешенства матки! Профессор Ландаур на проводе, чем могу служить?" Я всегда так представляюсь, мне кажется, это весело, и каждый раз, не выслушав, что мне там ответят, минуту-другую громко смеюсь в трубку. А сегодня я немного забылся и хохотал минут пять, а потом осекся, когда заметил, что из трубки не доносится ни звука..
- Клара! - обрадовался я, и в животе что-то сладко перевернулось, - Это ты?
А Клара никогда не отвечает по телефону и вообще никогда ничего не говорит, хоть и умеет. Есть у нее такая странность: гуляешь с ней где-нибудь по парку, рассказываешь всякие небылицы, а она часами слушает тебя внимательно и молчит. И ты говоришь, а чего, Клара, молчишь всю дорогу, может целоваться хочешь? И она кивает, мол - хочу! И ты думаешь, "ха! сегодня день решительных уступок!" и говоришь, а может пойдем ко мне? там у меня диван с пружинами, посидим на нем, посмотрим ящик! И она улыбается, грозит пальцем и качает головой - типа, какой хитренький! не время еще!
Такая вот. Никогда ничего не скажет вслух. Даже когда я ее первое время по-ошибке чужим именем называл, молчала. Случилось так, что познакомились мы на пьяной вечеринке, где было много новых незнакомых лиц, и я, с кем-то ее перепутав, почему-то решил, что ее зовут Сабинa. Сабиной и называл недели три, а потом это случайно услышал мой друг и говорит, ты че, дурак что ли? Ее Кларой зовут! И я опешил и сам про себя думаю, "вот балбес!", а сам оправдываюсь, почему сразу дурак? Она молчала, и что мне надо было, паспорт у нее спросить? А друг пожимает плечами, - странно, что она с тобой не разговаривает, а так вроде бы болтливая
И вот стою я с молчащей трубкой в руке, жарко в нее дышу и радуюсь:
- Кларочка! - говорю, - зря ты на меня так долго дулась, эта девушка, с которой меня видели, она сестра моего однополчанина, о котором я тебе рассказывал, помнишь? которого я под пулями три километра на себе в санчасть тащил, думал, что он раненый, а он притворялся. Так вот, она приехала из деревни, чтобы передать мне от него письмо. У них там почта не работает, потому она сама, понимаешь? Кларочка...
И тут трубка перебила меня протяжным, довольным, сытым "мя-ааау!"
- Вася! - взорвался я, - Сукин кот! Ты опять балуешься по телефону? Поймаю, блин, кроликам скормлю!
И трубку на том конце тут же бросили. А мне вспомнилось, что я задолжал друзьям о Васe рассказ. Потому вот ждите:)

***
никогда я не был таким разбитым, как в понедельник после перевода времени. Вроде бы подарили час, но я потерял этот час, потому как проснулся как всегда - раньше самых ранних птичек, встал, побрился, почистил зубы, и уже хотел залезть под душ, но тут вспомнил, что пообещал подвезти одного человека на работу, а это часом позже. И стою теперь перед душем - в руках трусы, размышляю, чем занять все это лишнее время. Ничего не придумалось, напялил штанишки и снова улегся в постель, и лежу там свежевыбритый, и зубы блестят, улыбаюсь, блин, в потолок - заходи, тетя, цепляй свежак! Будильник перевел на час, но он не пригодился - я так и не уснул. А потом подобрал человека возле его дома и попали мы с ним в самую страшную пробку на свете. Пока выбрались, состарились лет на 10, и не узнали больше мир, в котором когда-то жили. У всех в карманах мобильные телефоны, а у нас - по пачке резинок. У всех в ушах наушники, а мы слушаем птичек. Они разглядывают у кого круче обувь, а мы просто глазеем на теток. Кстати, о тетках, эт конечно не моя тема, я больше про природу рассказать люблю, но тут все же отвлекусь, потому как удивила меня сегодня именно вот природа женщины. Знаем друг друга уже несколько лет, часто общались и никогда меж нами не проскакивали искры, а тут столкнулись случайно в семь утра на проходной, обменялись парой слов, и она вдруг повелась. А я как дурак наболтал всякую фигню и все испортил, но дело не в этом, я вот думаю, а где она все эти годы была? А может семь утра просто такое магическое время? Вот пойду и подловлю ТЕБЯ в это время, в пиджаке и начищенных туфлях, набрызгаю на себя одеколона и подтяну тремя широкими ремнями живот. Ты появишься в дверях, тебе надо на работу. А тут вдруг я и семь часов, и ты скажешь, ах! ну наконец-то! И мы пойдем в кино целоваться на последний ряд.

***
главное, мне кажется, если хочется написать хороший рассказ о любви, не набухаться перед этим вина. А еще очень важно не думать о сексе, иначе отголоски этих мыслей проберутся в текст, распустят повсюду щупальца, и каждая отдельная буковка, позабыв стыд и честь, попытается взобраться на соседку, или под нее подлечь - в зависимости от настроения. И начнется канитель автору уже больше не подвластная. Так как-то в одном малоизвестном рассказе талантливого молодого автора Арчибальда Хулумбекова буква "Р" наскочила на букву "О" и рычла, вывалив язык: "Р-рррррр!" А буква "О", подмахивая ей как опытная жена полка, верещала: "О-ооооо! О-ооооо!" А буква "Р" прибавляла обороты: "Р-ррррррр! Р-ррррррр!" - и роняла слюну. А "О", никого больше не стесняясь, кричала на всю округу и иногда срывалась на дикий визг.
- Да что ж это за блядство такое! - воскликнула разочарованная читательница, верная до того поклонница Арчибальда Хулумбекова, и швырнула вибратором в его портрет, много лет неизменно улыбающийся ей из под жидких усов со стены. А пластмассовый, купленный когда-то за большие деньги вибратор, ударился об Арчибальдов лоб и развалился на куски. И посыпались на пол розовые обломки, шестеренки, зубчатые колеса, батарейки и всякая прочая несчастная фигня, рабским непосильным трудом приводившая вибратор долгие 10 лет в движение. А еще выскочила и поскакала под диван крепкая стальная пружинка и, проделав там среди пыли и крошек, прощальный круг, повалилась на бок и навсегда затихла. Слава тебе господи - и ты отмучилась! А потом долбанулся на пол сам Арчибальд, дал трещину по всей длине и улегся лицом на обломки вибратора - фуй!
И тетя отчаялась. Ей было жалко Арчибальда, а особенно жалко было ей верную электрическую игрушку.
Нет на свете людей более привязанных к технике, чем женщины. Кто-то подсчитал, что если собрать энергию батареек всех вибраторов планеты, ее хватило бы на целый год бесперебойной работы атомного ледокола "Салават Юлдаев". А "Салават Юлдаев" - этo не просто кораблик, это такая махина, которая если двинет на север, то разгромит там любую льдину, которая только попадется. Однажды на такой огромной толстой льдине ночевала в палатках японская полярная экспедиция. A тут "Салават Раздолба.. " эээ.. - "Юлдаев" выскочил из-за горизонта и прет на льдину на всех парах: из труб валит дым, внутри гремят поршня, корпус изо-всех щелей шипит, и тут он еще гудок каак даст, да так громко, что японская льдина чуть не перевернулась, a дежурный японец проснулся, глаза выкатил, платком машет и орет: "Хонсю-уууу! Улунга-аааай!" Эт, наверное, по-ихнему "поворачивай". А "Салавату" куда поворачивать? он рад, что льдину нашел и как он ее железным носом долбанул... И японцев, короче, больше не нашли. Теперь oни в японском раю пьют рисовую водку, и есть у них там общая комната с телевизором и микроволновкой, где все стены обвешаны голыми бабами, и только на одной приютилась скромная открытка, изображающаяя атомный ледокол. Они часто на нее поглядывают и покачивая головами говорят: "Салават хуянбуят!" Это я переводить не буду.

кот Вася
***
был у моих соседей кот по имени Вася. Большой лохматый кот с белой полосой вокруг черного туловища, с белыми ушами и без единой блохи. Блох потравили херосиновым трихофлосом, от которого у Васи четыре недели болела голова. В начале пятой он рыганул, и ему стало легче. А блохам стало хуже, они закрыли глаза и горошинами посыпались на пол. A хозяйка Васи подмела их в кучу и сунула ему под нос - хочешь? И Вася рыганул еще.
Вася был не простым котом. Он был котом с приветом. Вторым на весь город. А первым был рыжий кот из соседнего подъезда, содержащийся в квартире семнадцатью этажами выше. Каждое утро на восходе солнца рыжий кот истошно орал, а жители многоэтажки страшно на него сердились и мечтали о расправе, но точно не могли определить, где он живет. Причин для криков у него не было, но было почему-то такое желание. Если бы его проверил кошачий псиатр в кошачьем отделении центральной ветеренарной клиники, постучав резиновым молоточком по суставам и мослам, он бы не задумываясь поставил диагноз: "дурак". Но специалиста такого профиля в городе не было, потому люди просто называли кота "придурком". А раньше он был котом умным. Пока в один прекрасный день не забрался в вольер к диким кроликам, решив одного из них съесть. Залез и прокричал: "Pота, стройся! равняйсь-смир-ррна! cамый жирный - шаг вперед! Нo ему не повезло, это были кролики из диких джунглей, очень сильные и драчливые. Они схватили несчастного кота, раскрутили за хвост и долбанули головой об водосточную трубу. А потом пустили его по кругу. И хотели сделать это еще раз, но тут один из них заметил, мужики! мы ошиблись! это не самка! Присмотрелись - точно!
- Какая разница? - вырвалось у самого молодого из них, - Давай еще!
Но ему тут же дали по ушам и сказали, что он не кролик, а свинья. А кота перекинули через забор, и он шлепнулся прямо на автомобильную дорогу, а там через него с своем перекатила пожарная машина, пропустив его, к счастью, между колес. Секундой позже над ним пропыхтел лесовоз, прогремел бетоновоз, тяжелый скотовоз с торчащими во все стороны рогами, и под конец - блядовоз, битком набитый девушками в розовых и белых трусиках - ха! Я бы сам кинулся под него, но речь сейчас не о том. А кот сошел с ума.
А Вася был странным от рождения. Он был единственным в городе котом, который помнил свою прошлую жизнь. В той жизни он был собакой, а если точнее - кобелем, который жил здесь же, на этой же улице, но только не у хозяев в доме, а сам по себе дворняжкой на улице. И был он страшным бабником, не было во всем районе ни одной бездомной суки, которую бы он не раскрутил. С подругами "домашними" дела обстояли не так радужно, за ними строго присматривали хозяйки, про которых он частенько думал: "Bот суки! жалко им что ли?" И за всю свою жинь ему удалось испробовать только одну живущую в домашних условиях четвероногую даму, к которой он залез по водосточной трубе (об которую кролики долбанули потом рыжего кота) прямо в окно, распахнутое во всю ширь в ту жаркую летнюю ночь, спрыгнул с подоконника в темную комнату, где на кровати храпели хозяин с хозяйкой, а сука с блестящими глазами вышла ему навстречу, дрожащая от возбуждения и пахнущая душистым мылом. А еще от нее пахло желанием. И он сказал ей, я тебя люблю! А дальше все пошло по плану. По ходу дела любовники серьезно распалились, то и дело поскуливали, теряя осторожность, и с каждой секундой все громче, а в самый решающий момент Бобик (так звали кобеля) взвыл как волк, а подруга его почему-то заблеяла. Тут проснулся хозяин, вскочил с постели и закричал: " *б твою мать! Какого хера в нашей спальне трахаются собаки?" И ударил Бобика по горбу огнетушителем, который висел на стене, и а потом вышвырнул его в окно. В полете Бобик успел подумать, глядя на переливающиеся ночные огни города: "Как красиво!". А потом ударился головой об железную урну, и жизнь его оборвалась. И в ту же секунду родился Вася. Сопливый слепой котенок, в которого вселилась потерявшая хозяина собачья душа. Вот про него, собственно, я и хотел рассказать, но теперь уже немного заплутал. Расскажу позже:)

всегда другая
***
Мой сосед Вася каждое утро ругался со своим отражением в зеркале. Он почему-то невзлюбил его и с каждым днем оно раздражало его все больше. А жена его, Маруся, храпела в это время, раскинувшись на обе половины кровати. Это были редкие минуты, когда ей удавалось немного отдохнуть. А так каждую ночь и до самого рассвета Вася не давал ей спать, уговаривая отдаться. Была в нем одна интересная странность. Даже после десяти лет совместной жизни Маруся казалась ему каждый день новой, каждый раз немного иной женщиной, а разнообразие, как известно, для мужика самый первый катализатор, потому он каждую ночь распалялся так, словно она у них была самая первая. Обычно под утро Маруся сдавалась.
- Счастливая! - завидовали ей подруги.
- Не знаю... - пожимала плечами она, - мне бы выспаться!
Как-то Вася потащил ее к врачу и попросил посмотреть, почему она каждый день другая, но врач старательно ощупав ее, закурил, и, поправив мутные очки сказал: "Дурак! это у тебя в башке!"
- Н-нна! чего у тебя там в башке, а? - кричал Вася своему отражению в зеркале и размахивался на него кулаком, а то не повторяло его движения, а издевательски кривлялось в ответ. Однажды оно даже помахало Васе одним местом, вытащило из штанов и потрясло, и это было уже слишком, и Вася, рассвирепев, разбил стекло рукой. А Маруся появилась в дверях ванной комнаты, в одной только комбинации, вся такая аппетитная и совсем новая и незнакомым приятным голосом пропела : "Васенька, зачем же ты зеркало разбил? В нем брился еще мой дедушка!"
"Вот классная краля!" - пронеслось у Васи в голове, но он был все еще зол и потому сказал: "А чего дедушка? Там какой-то пид*рас поселился!"

***
мне кажется, что я больной тобой, тебя в покое в жизни не оставлю. я мог бы покорить тебя, но я дурак такой, что сам себя от боли не избавлю

***
вчера я болтался на длинной лестнице, на головокружительной высоте и залез туда почти добровольно, потому как заставить меня конечно же никто не мог, но зато смогли скромно попросить. Попросила соседка. У нее (ах!) такая крутая грудь - глаз не отлепить, и потому я их силком минуты две от бюста ее отдирал, а потом приказал им ползти наверх, и они как альпинисты с тяжеленными рюкзаками еле-еле от пуговки к пуговке, а потом от родинки к родинке пошли на подъем, на подбородке чуть не сорвались, но успели зацепиться за нижнюю (м-ммм - какая!) губу, еще рывок, и взгляды наши скрестились. "Голубые!" - удивился я, а до этого даже как-то и не замечал, или скажем так: не держал в памяти. А она держала в руках решетку от вытяжки, которую сорвал осенний ветер. Он разбойничал вчера в наших краях, сначала цеплялся за мою бедную спутниковую антенну, пытаясь ее отодрать, но та прикручена к стене болтами от тепловоза, потому он ничего не смог с ней сделать, яростно скрипнул зубами, дико завыл и кинулся к соседке, а там пластмассовая решетка давно уже висела на соплях, и вот ее он подцепил и утащил в огород, где соседушка ее потом из колючих кустов долгое время выуживала. Загибалась так и эдак, а я любовался ею из окна - ах какие ножки, ах какие зубки! ну и теперь пришла пора платить за сеанс.
Достали лестницу, приставили к стене, она в платьице, - может полезешь ты? - спрашиваю, - а я буду держать лестницу? Улыбается. Ладно, полез сам, в дурацких тапочках, сразу пожалел, что не надел правильную обувь, но уже поздно, а она снизу подстраховывает. Забрался наверх - высоко... подумал, ой, мама! держи соседушка, держи рученьками своими эту хренову лестницу, а то шлепнусь вниз и останется от меня только молния от штанов и железный зуб. А тут еще подоспел ветер и давай дергать меня за спортивные штаны и домашнюю майку (одет я был позорно), лестница чуть пошевелилась, и я уронил тапок, и тот полетел вниз: сорок шестой размер, жесткая подошва, все, думаю, щас зашибет ее там. А она тоже испугалась - глаза округлились, но смогла увернуться, и обувь грохнулась в сантиметре от нее на камни. Ух ты, думаю, как кошка, блин! И ведь лестницу из рук не выпустила! Не выпустила!
Женщина - эт самый отважный и самый верный друг! Если пошлют тебя в изгнание или в опасную экспедицию, где нечеловеческие испытания и трудности, возьми себе в спутники женщину! С ней там еще и целоваться можно:)

поправка к верхнему посту
***
на днях я написал для для этой странички верхний пост, в котором обещал рассказать о себе всю правду, а в результате снова накатал сплошное вранье. Вышло как-то само собой, автоматически, словно кто-то другой стучал за меня по клавиатуре пальцами. Раньше, когда люди писали откровения чернилами, острое перо автора так крепко цеплялось за поверхность бумаги, что даже сам дьявол не мог сбить его с верного пути, а теперь набьешь текст, и непонятно: ты это был, или не ты это был, а может сам комп выдал за тебя все эти вещи и как-то заставил тебя поверить, что они твои. Соберешься, к примеру, написать тете, что дальнейшие отношения, такие бездуховные, питающиеся лишь одним животным сексом, тебя больше не интересуют, отпишешь, а она уже звонит в дверь, и ты думаешь, ой, чего это, прискакала вдруг? ведь распрощался же! а потом перечитаешь свое послание, а в нем животное кричит, умоляет встретиться и дрожит от похоти, и обещает сорвать с нее при встрече все одежды зубами.. Кто ж тогда не прибежит, если, блин, зубами? Я бы сам поскакал, будь я тетей, хоть на край света!
Ну и наврал я, в общем, это я снова о том злополучном верхнем посте, с три короба, а потом меня заела совесть, грызла-грызла, и я потерял сон. Ночь не сплю, две не сплю, днем уже шатаюсь от усталости и от собственной тени шарахаюсь, а на третью ночь решил, что так дело дальше не пойдет. Либо я расскажу правду, либо меня задавит какая-нибудь девушка - водитель троллейбуса, когда я от хронического недосыпания зазеваюсь на перекрестке. Мне-то ладно, я тут же в белых тапочках и в белоснежных семейных трусах отправлюсь в рай, а там меня встретят, дружески похлопают по плечу, скажут, глянь на этих семерых девственниц, а те скромно потупят глаза, скромные, красивые и свежие, - они тебе больше не нужны! Теперь ты от животных инстинктов свободен! И мы выпьем на радостях газировки с тройным сиропом, которая ударит в голову мягко и внушительно, как армянский коньяк. Так будет со мной, а вот девушка, бедная девушка, оставшаяся на хмурой земле, кто ее возьмет после такой аварии, больную и нервную, в жены? У меня была раз девушка, которая задавила на велосипеде собачку. И вот днем она была вроде бы как нормальная, а ночью лежит-лежит, а потом вдруг ка-ак вцепится в мои волосы и кричит:
- Собачка! собачка! ты не умрешь! тебя спасут врачи, они уже вылетели на вертолете!
А я ей говорю:
- Клава! Пусти! Какого хрена в три часа ночи вертолет?

Короче говоря, расскажу я вам на днях о себе правду. Хотел вот сегодня, но уже не успею:)

станция (3)
***
когда-то на забытую всеми железнодорожную станцию прибыл практикант. В кармане его серой потертой куртки болталось сложенное вчетверо рекомендательное письмо. Написал его бывший одноклассник начальника станции, сам занимающий ответственный пост в каком-то другом безнадежном захолустье.
В письме кроме кляксы была одна единственная строка: "Вася! Гоняй этого дурака пока не свалится!"
Несколько раз перечитав рекомендацию, начальник станции устало посмотрел на молодого человека, напоминающего фигурой бурого медведя из цирка, и подумал: "И вправду дурак здоровый! где ж я на него сапоги найду?"
А вслух спросил,
- Какой у тебя размер обуви будет, парень?
- Писят второй, таищ начайник станц! - выкрикнул практикант, вскочив со стула и звонко щелкнув каблуками. Вся комната слегка дрогнула, и на стене покосился, из последних сил зацепившись углом за гвоздь, усатый портрет Родоночальника всех железных дорог, грозно взиравший из под мутного стекла на робких посетителей кабинета. Теперь он, правда, буравил глазами муху на потолке, которая, словно чувствуя это, нервно дергала задними лапками. Практикант покосился на портрет, покраснел и осторожно сел краешек стула.
- Где ж ты лапы себе так растоптал, сынок? - вздохнул "таищ начайник станц", - по бабам, небось, целыми днями бегал?
- Никак нет, таищ начайник! Храню верность невесте! - прогремел практикант и, вскочив еще выше, задел головой электрическую лампочку, 15 лет тускло мерцавшую до этого под пыльным железным колпаком. Лапочка разбилась, с шипением ударила искра, колпак жалобно зазвенел, и на стол начальника дождем посыпались стекляшки молочного цвета. А практикант вскрикнул и спиной грохнулся на стул, a тот с сухим хрустом развалился, и несчастный молодой человек вместе с дерявянными обломками растянулся на полу. А начальник сначала хотел выскочить в дверь и у бежать в лес, как он это всегда делал, когда ситуация казалась ему слишком опасной, но тут опомнился и засуетился вокруг пострадавшего.
- Да хрен с ней с невестой, сынок! Ты смотри тут у меня не убейся! Храни верность, если у тебя такой заё... эээ.. если тебе так нравится, только зачем же ты прыгаешь как козлик, блин, под самый потолок! Теперь и лампочки нет, а она невинная была, как и твоя невеста!
- Никак нет! - простонал практикант, все еще упираясь носом в грязный линолеум, - С ней уже Федя спал... до меня! - и вдруг неожиданно громко расплакался.
- Один раз не считается! - попробовал успокоить его начальник станции.
- Десять раз! - захлебывался слезами молодой человек.
- А ты что ей там, счетчик поставил? - удивился начальник.
Потом выяснилось, что во всем признался сам Федя - практиканта друг. Он некоторое время дружил с ней, еще до ее знакомства с практикантом, периодически затаскивая ее в кусты. Время было летнее, и забава была частая, а Федя считать мог только до десяти. Потому на прямой вопрос товарища, который чуть позже влюбился в эту девушку, он несколько раз моргнул, напрягая память, и сказал: "Трахалися сколько? Ну эта... раз десять трахалися и один раз даже сзади!" И тут наш практикант так заехал ему по уху, что тот залетел под стол и выключился. И очнулся только под утро, а ухо звенело потом еще три недели. Сначала грубой сиреной, а потом хрустальными колокольчиками и под конец нежными девичьими голосами, едва слышными сквозь звонкие капли дождя: Федя! Федя! возьми меня сзади! И Федя выбегал во двор, а там вместо девушек прыгали козы, резвясь под утренним солнышком, и толстая хрюшка, развалившаяся в грязной луже, поднимала рыло в его сторону и говорила: "хрю!"
Такие дела.
А практиканта взяли на службу. На следующий же день он влюбился в жену помощника начальника станцию Марусю, а невесту свою в ту же секунду забыл. Этого, конечно, нельзя одобрить, но разве наша Маруся того не стоит?

станция (2)
***
А вот если бы у Маруси были деньги, она не пропадала бы в этой дикой глуши! Она купила бы себе билет на автобус и засеменила бы через тайгу на белых стройных ноженьках к ближайшей автобусной остановке. Через три-четыре ночевки добралась бы до нее, а автобус, который сигналил до этого целый час, потерял бы терпение и тронулся бы прямо у нее глазах с одним пустым местом. И она знала бы, что следующий будет только через год, и бежала бы за ним так быстро, как никогда еще в жизни не бегала, но разве его догнать? А она не сдавалась бы, и косынка слетела бы с головы (за рубь-двадцать - бог с ней) и расстегнулись бы на кофточке легкие пуговки (ах!), и косы растрепались бы, а сама она плюхнулась бы на дорогу, расцарапав себе ладошки и коленки и задрав юбку до самой попы. К счастью, кто-то из пассажиров случайно заметив ее, крикнул бы водителю, куда прешь, водила? девушку забыл! Автобус сдал бы назад, а добрые люди помогли бы ей подняться в салон, и, утерев слезы, усадили бы на кожаное сиденье возле окошка - ура!
И приехала бы она в большой красивый город, где есть высокие дома и электрические огни, и где прохожие на улице не здороваются друг с другом. А она говорила бы каждому "привет" и "здравствуйте", и все косились бы на нее, как на ненормальную, а какой-нибудь шустряк, почуяв наживу, притащил бы ее в старенькую квартиру с грязными желтыми обоями, и, напоив водкой, разложил бы ее на скрипучем диване. А потом повел бы ее в кино, и отпросившись в туалет, оставил бы сидеть одну в темном зале, где на экране потные небритые ковбои стреляли друг друга из пистолетов, в которых никогда не кончаются патроны, а сам бы смылся. Квартиру его она бы больше не нашла, а как, если все дома похожи? а узелок с трусами остался там! А в самые красивые, с сеточкой тут и с бантиком там, были вшиты деньги.. Она выскочила бы на людную улицу, а там только чужие безразличные лица. Она кричала бы, негодяй! помогите! А люди испуганно обходили бы ее, приняв за беспутную и пьяную. И тут она поняла бы, что это конец. Пошла бы на чугунный мост, перекинутый через городскую реку, в которой уже сто лет не водилась рыба, и кинулась бы в мутную темную воду. И зацепилась бы юбкой за железный крюк, повиснув над страшной темной бездной, и жалко барахталась бы и кричала, а юбка с треском рывками подавалась бы вниз...
Как хорошо, что у нее не было денег, с которыми она могла бы уехать в гибельный город, как хорошо, что их благоразумно пропил ее муж, помощник начальника железнодорожной станции! И теперь она живая-здоровая дежурила у шлагбаума, а начальник железнодорожной станции, он же начальник ее мужа, разгуливал по платформе и тайком любовался ее красивой сильной спиной. Ну и еще самую малость - ее круглой попой.

станция
***
..жил на одной железнодорожной станции помощник начальника станции, работал он там и мечтал когда-нибудь занять место своего шефа. А шеф на пенсию не собирался, был жив-здоров и полон сил, и каждый день ел чеснок, чтобы укрепить свою потенцию. Трахнуть ему было некого, разве что только жену своего помощника, но та не давала никому, кроме кочегара Сидора, и незадачливому начальнику ничего другого не оставалась кроме как питаться чесноком впрок. Станция эта была очень незначительная и мелкая, и поезда проходили мимо нее только раз в неделю, никогда не останавливаясь, а просто пролетая со свистом и железным стуком. В такие моменты на платформу высыпали все ее служащие: начальник станции, помощник начальника станции, и помощника жена, отвественная за тяжеленный шлагбаум, который ей несколько раз в день приходилось поднимать и опускать перед крестьянскими телегами. Шлагбаум часто падал в миллиметре от морды ведущего быка, и тот от неожиданности пятился, испуганно выпучив глаза, а она била его тяжеленным кулаком в лоб и почти что басом рычала: "Куда прешь, бл*дь, дура? не видишь, тут ходят поезда?!" А хлипкий мужичонка с жидкой бородкой неуверенно взывал с телеги: "Дык, Маруся! вторник же! Не бей скотину!" А Маруся, широко расставив ноги и уперев руки в бока, буравила мужичка гневным взглядом, под которым он икал и ежился, и гремела с высоты своего небывалого роста: "Чего везешь, пьяная рожа?" Тут мужичок, набравшись смелости, соскакивал с телеги, приосанивался и, задрав шапку на затылок, тоненьким голоском выкрикивал: "А ты чего здесь за таможня такая? Китайская, али какая? Чего надо, того и везу! А может я еб*ных отвожу! Они повсюду валяются в лесу, а я их по домам развожу!" И тут Маруся била его кулаком по роже, мужик летел в телегу, роняя шапку под колеса. Маруся задирала шлагбаум и привычные к таким сценам быки тащили телегу через переезд...

Далер
влюбленный соловей:) приобщайтесь

http://www.youtube.com/watch?v=aDbhn6yGP6Q&feature=related

выходные
***
на выходные я был в красивых местах, погода там стояла расчудесная, и толстая куртка, которую взял с собой, болталась без дела в номере отеля. И зачем я ее только так далеко волок? И ведь не только куртка, у меня и чемодан оказался самый толстый, и было немного стыдно, когда я притерся к друзьям дополнительным пассажиром, и мы вместе с водителем запихивали мое барахло в багажник, который и без того был битком, и чумадан мой подмял под своей тушей скромные худые сумки друзей, и те жалобно поскрипывали, a в одной из них даже что-то хрустнуло. Мы переглянулись и надавили еще, а потом захлопнули крышку, рискуя выгнуть ее наружу, и машина крякнула, но не развалилась.
Машина - чудо техники, аппарат фиг его знает какого года, много метров в длину и очень широкий в ширину, вместо заднего сиденья - диван. На диване я с товарищем. Впереди водитель в темных очках, рядом с ним товарищ в клетчатом пиджаке. Мой сосед сидит в пиджаке желтом, водитель облачился в черный, а я вообще без пиджака, но зато в чемодане у меня толстая-претолстая куртка. "На меху" -подумаете вы, но тама хер - там только синтетика и грубая резина, подбитая искусственной паклей. В воротник завернут худой капюшон, но я его ни разу не вытаскивал, потому как свернуть его в обратку больше не смогу. Был один день, когда я весь день мок, напрашивается слово "промок", но я, блин, не губка. А дождь того не знал и поливал как бешеный, а я не мог сбежать и охранял ТВОЙ балкон, а внутренний голос кричал: "Hу ты и дурак!" А я ему: "Отстань! я девушку люблю! И он смягчился: "Тогда, хоть капюшон надень!". А я уже продрог и злюсь, зубами лязгнул: "Пошел ты на хрен!" И он обиделся и переселился в другое тело. А в моем расположился озябший пессимист, который прокашлялся и хрипло прошептал: "Это безнадежно.. иди, лучше к той, которая тебя ждет. У нее мягче характер и тверже грудь.." И я послушался...
Но я отвлекся - мы в пути. Аппарат торчит в пробке, а мы торчим в аппарате. Кругом миллионы машин и все они коптят. Аппарат работает ровно, a мы нервничаем и злимся. Мы хотим поскорее домой, и это уже обратный путь, а выходные позади. Там были виноградники и солнце, и девушки, слегка показывая грудь, наливали отличное вино. Хотелось бы поцеловать (в губы), но ведь они на службе! А после третьего стакана хорошо и так. Вот так:)

183.57 КБ

***
Пробежался по незнакомым журналам, сколько народу! А как все рисуются:) И правильно делают, а кто не рисуется? Человек без позы не полноценен, как купальник без верхней части - эт уже не купальник, а просто плавки. А сколько важности, какой дизайн страницы! Tут и рассказики тебе, и карта сайта: нажми сюда - не упусти, и там прочти, а лучше распечатай целиком, укройся где-нибудь от всех, проникнись текстом и упейся!
Kартинка пользователя! Вах! Бычок в зубах и сигаретный дым загадочной вуалью обволок задумчивую рожу. И в сторону направлены глаза, слегка прищурены, они уже нащупали окошко в космос. А в нем средь звезд таинственные знаки, они скрывают тайну бытия. И тайна велика! Hо рожа их сейчас раскусит. Не бритая..
- А ты?! Все зубы скалишь без причин и травишь эротитетьские (про титьки) байки! А на кого похож? Тьфу, обезьяна, блин! Восстань из зверя! Убей дубинкой равного себе, возьми копье, проткни ему моргала!
- Кому? Тому, что на картинке? Так он в очках..
- В очках? Философ, бл*дь.. Тогда дубинкой бей!

верхний пост
***
это моя вторая попытка создать верхний пост, а первая позорно провалилась сразу после того, как я ее обнародовал. Тогда, правда, я выпил четыре стакана вина и едва шевелил языком, и это было так некрасиво! потому теперь ограничился шестью: первые четыре смаковал мелкими глотками, развалившись в кресле, а следующие два выпил стоя и залпом. Ну и теперь, Дорогой Гость, мне хочется сказать тебе, как это в классических верхих постах делается, заходи, коли пришел! Располагайся и не забудь снять у входа болотные сапоги. Если же у тебя туфельки на острых шпильках, сними и их - пол у меня, правда, пока еще просто бетонный, но скоро на нем будет выложен дорогой паркет, потому привыкай заранее. Если желаешь чашечку душистого кофе, не стесняйся, у меня его все равно нет.
Три слова обо мне. Родился я давно, в далекой дикой Азии, недалеко от того места, где Прежевальский обнаружил незнакомую до того науке лошадь.Он назвал ее своим именем, a лошадь назвала его своим. Но Прежевальский не смог его произнести и потому забыл. Есть у меня старший брат и он родился там же. Три долгих года он дожидался моего появления на свет, разгуливая под столом с хмурой озабоченной миной и просиял только в тот день, когда я родился. Несколько лет спустя мы впервые подрались и лупили друг друга потом семь раз на неделе, пока не повзрослели. Физически он был сильнее меня, но у меня в союзниках была бабушка.
В третьем классе я в первые влюбился и думал, что это навсегда. Потом она куда-то переехала, и я рисовал ее имя на каждой стене. А когда меня поймал милиционер и отодрал за уши, я это дело забросил. Чуть позже в городе стали появляться троллейбусы с моим именем на железном боку, и я понял, что это отозвалась она. Уши, правда, снова отодрали мне. И любовь прошла. Моя. А она взялась за трамваи.
В этом журнале, Дорогой Гость, ты не найдешь фотографий с моим обнаженным телом, потому как до сих пор я не научился их сюда вставлять. Все самые интересные заметки я держу под замком, и там пока ничего нет. Зато есть не под замочная подзаборная песня, в которой парень нежно любит свою одноклассницу и четыре года терпеливо дожидается ее совершеннолетия. В этот день она пообещала ему отдаться. А когда приходит срок, в самый разгар праздника она неожиданно отдается другому. После трех стаканов самогона. И парень с ее именем на устах бросается под трамвай (с моим именем на боку). Песня заканчивается словами подружки с едва уловимым укором: "Ну и дура же ты, Маня!" А потом следует классный, пятиминутный проигрыш на гитаре, где используется только одна струна; игрок бьет в нее один единственный раз, а потом выжидает целую минуту, чтобы ударить чуть сильнее снова. Всего пять раз. Звон струны символизирует Манины слезы, каждый раз по слезинке - это она так медленно плачет. Зато быстро отдалась...

(пост находится в стадии разработки, обработки, доработки и переработки. За отзывы, предложения и советы буду очень, очень благодарен!)

Advertisement